Что понимается под рутиной в эволюционном подходе к институтам

Эволюционная экономика

Эволюционная экономика – новое направление экономической науки, в рамках которого экономические процессы рассматриваются как спонтанные, открытые и необратимые; они порождены взаимодействием внешних и внутренних факторов и проявляются в изменении структуры экономики и действующих в ней агентов. Особое внимание уделяется процессу инноваций – появлению, закреплению и распространению нового; конкуренции как процессу отбора, а также проблемам информации, неопределенности, времени.

Эволюционная экономика противостоит основному течению экономической теории в целом и неоклассике, в частности. Она пытается учитывать воздействие институциональных и других нерыночных факторов на поведение экономических агентов, а также преодолеть принципиально статический характер ортодоксальной экономической теории.

Эволюционная экономика содержательно и метафорически связана с эволюционным мировоззрением, согласно которому все системы находятся в процессе постоянного и причинно-обусловлен-
ного изменения. Это, в частности, означает, что настоящее рассматривается как результат прошлого и условие будущего, а механизм изменения связывается с изменчивостью, наследованием и отбором. Применение общих принципов эволюционизма в экономике открывает новые перспективы. Эволюционный процесс неразрывно связан с появлением нового, заставляет экономистов обратиться к новейшим подходам к проблеме закономерности и причинности социально-экономических явлений и в конечном счете побуждает пересмотреть базисные гипотезы теории индивидуального выбора, на которой основывается современная экономическая теория.

Сам предмет экономической науки так же, как и других общественных дисциплин, дает исследователям, придерживающимся эволюционного подхода, ряд преимуществ. Высокая скорость изменений, большая гибкость и приспособляемость социальных структур по сравнению с живыми организмами позволяет наблюдать за этими процессами в реальном времени, что открывает широкие возможности для эмпирического анализа.

Осознание того, что многие процессы в экономике имеют эволюционный характер (их результаты не могут быть известны заранее) и экономические субъекты взаимодействуют с внешней средой, следовательно, их поведение неотделимо от развития социальных институтов, может существенно изменить наши представления о том, какой должна быть экономическая наука и какого рода практические выводы из нее могут быть получены. Сегодня в области эволюционной экономики работают Р. Нельсон, С. Уинтер, Л. Магнусон,Д. Ходжсон, У. Витти др.

Эволюционная экономика – формирующееся направление, не имеющее еще строго очерченных рамок и структуры. Вместе с тем можно сформулировать некоторые общие и наиболее существенные моменты, назвать наиболее значимые работы, указать основные проблемы, которые сегодня обсуждаются представителями этого направления, наконец, выявить истоки эволюционных идей в экономике и попытаться проследить их историю.

Эволюционные идеи стали проникать в исследования об обществе в XVIII в. в связи с утверждением естественнонаучного мировоззрения. И хотя ньютоновская механика сохраняла свое влияние на умы людей, Б. Мандевиль, А. Смит, а позднее Т. Мальтус, высказали идеи, которые сегодня можно отнести к эволюционному подходу. Прежде всего речь идет о признании спонтанного характера социально-экономического порядка.

Считается, что именно А. Смит и шотландская школа в целом дали Ч. Дарвину (1809–1882) идею упорядоченного взаимодействия и регулярности, порожденных хаотическим взаимодействием, которая сыграла важную роль в формировании теории эволюции. Важным источником эволюционных представлений в общественных науках были взгляды Т. Мальтуса. Он привнес идею естественного отбора и связал его с борьбой за ограниченные ресурсы. Т. Мальтус был первым, кто не только обратил внимание на борьбу как на необходимую составляющую процесса развития, – он писал, что без борьбы, поражений и даже смерти невозможно развитие популяции, и указывал на динамическую роль разнообразия..

В эволюции живой природы и общества взаимопомощь и индивидуальная инициатива играют большую роль, чем конкуренция и борьба за выживание.

Большое значение с точки зрения распространения эволюционных идей в экономике имели работы Й. Шумпетера. В «Теории экономического развития» (1926), а затем в «Экономических циклах» (1939) он обратился к эндогенным изменениям как к характерной черте капиталистической экономики, признал важность процессов возникновения, изменения и исчезновения социальных институтов, наконец, сделал акцент на процессе появления нового в широком смысле как на неотъемлемой черте капиталистической экономики.

Центральным для шумпетерианского видения капиталистической экономики было понятие динамики рыночного процесса.
Й. Шумпетер рассматривал рынок как нечто большее, чем сигнальное устройство для размещения ограниченных ресурсов, которое служит цели гарантировать состояние равновесия. Рынок – это сфера радикальных изменений, которая заставляет фирмы и индивидов осуществлять нововведения, а экономику – расти и структурно изменяться. Шумпетерская конкуренция – это «созидательное разрушение», в котором фирмы растут, выживают или умирают. Фирмы, способные осуществлять нововведения и адаптироваться, растут или выживают, а другие оттесняются и устраняются. Таким образом, стремление к сверхприбыли проверяется в конкурентном окружении, которое одновременно представляет собой бесконечный процесс изменений и преобразований. И в этом процессе адаптации ключевой фигурой становится предприниматель. Движимый стремлением получить сверхприбыль – пока процесс конкуренции и адаптации не лишил его преимущественного обладания новым – предприниматель конкурирует не только в области цен, но главным образом в области новых продуктов и технологий. Й. Шумпетер представляет развитие экономики как преодоление новаторами-предпринимателями сковывающих рамок сложившихся правил и норм.

Позиция Й. Шумпетера имела важное методологическое следствие, а именно, она позволила примирить равновесный подход и теорию развития: равновесный принцип сохраняет силу, пока в системе не происходят существенные инновации. С точки зрения равновесного подхода наличие последних означает переход на новый уровень равновесия. В результате экономическое развитие можно представить как последовательную смену равновесных состояний, или так называемое пунктирное равновесие. Именно этот подход нашел отражение в теории циклов Й. Шумпетера.

Несмотря на многочисленные обращения к идее эволюции и заманчивые аналитические перспективы, которые она открывала, до последнего времени эволюционный подход не оформился в самостоятельное направление экономической науки, а эволюционные идеи оставались вне mainstream economics (основные течения в экономической науке).

Проблема заключается не только в том, что ученые (по выражению П. Фейерабенда)[4], подобно жрецам, ревностно охраняют свои заблуждения и усвоенные приемы и инструментарий, в том числе математические модели, изменение стереотипов научного мышления – процесс долгий и трудный (предполагающий, например, изменения в системе обучения), но и в том, что недостаточно ясна перспектива практического применения эволюционного подхода, что в наш век прагматизма является серьезным недостатком.

Но в настоящее время для эволюционной экономики складывается благоприятная ситуация. Не только внутренняя неудовлетворенность экономистов, узостью экономической ортодоксии, но и некоторые события реальной жизни способствуют повышению интереса к эволюционной экономике и эволюционному подходу в целом.

Речь идет прежде всего о влиянии на экономическую науку проблем, которые возникли в связи с трансформационными процессами в постсоциалистических странах, и того, какие аналитические и практические достижения в этой ситуации она продемонстрировала.

Очень важным этапом ее становления стала книга Р. Нелсона
и С. Уинтера «Эволюционная теория экономических изменений»(1982).В этой книге была предложена эволюционная теория поведения фирм, действующих в изменяющихся условиях, и построен ряд моделей, описывающих реакцию фирм и отраслей на изменения рыночных условий (резкое повышение цен на ресурсы), технологические сдвиги, происходящие в других отраслях и фирмах. Причем, согласно концепции Р. Нелсона и С. Уинтера, фирмы реагируют на изменения внешних условий изменением сложившихся принципов своего поведения – так называемых рутин. Это понятие, которое ввели Р. Нелсон и С. Уинтер, является базисным для эволюционной
теории.

Под рутиной понимается правило поведения, воплотившее накопленные навыки и приемы. Рутина – это характеристика регулярного и предсказуемого образа действия. (Р. Нелсон и С. Уинтер говорили о поведении фирмы, но это понятие применимо к любым социальным и экономическим агентам.) Следование рутинам позволяет минимизировать трансакционные издержки, получать удовлетворительный результат постоянно, причем само следование рутине может быть как неосознанным действием, так и сознательным выбором. В результате взаимодействия субъектов, использующих рутины, последние могут распространяться, т.е. перениматься и использоваться другими. Когда какая-либо рутина принимается большинством, она становится нормой.

Рутины обладают следующими свойствами:

– они устойчивы, но не неизменны;

– они меняются, хотя и не так быстро, как, например, цены и объемы обращающихся на рынке товаров.

Скорость и способность к изменениям зависят от характера рутин: наиболее быстро изменяются рутины, связанные с технологией, наиболее медленно – те, которые стали частью культуры. Поиск рутин, наиболее адекватных внешним условиям, – это вопрос выживания фирмы, который решается в конкурентном взаимодействии с другими фирмами. Причем в этом взаимодействии отбираются как «рутины, так и фирмы».

Ясно, что подобный подход существенно отличается от неоклассического. Эволюционная экономика стремится преодолеть ограниченность неоклассики, связанную прежде всего с ориентацией на анализ состояния, предполагающую совершенное знание и отсутствие неопределенности; статический подход, который определен заданной системой предпочтений индивидов и производственных функций фирм и который означает отсутствие внутренних стимулов к изменениям; и принцип максимизации как основной принцип поведения.

Главные направления исследований в рамках эволюционной экономики:

– исследование отраслевой структуры – набора правил (рутин), которыми руководствуются фирмы данной отрасли и которые являются результатом конкурентного взаимодействия фирм. Процесс естественного отбора правил действует на уровне фирм, так что выживают те правила поведения, которые лучше всего отвечают внешним условиям;

– исследование социальных институтов – в данном случае имеется в виду эволюция правил социальной организации, т.е. социальных норм и конвенций – как процесс взаимодействия субъектов. Задача, которую ставят перед собой исследователи, состоит в выяснении механизма формирования норм. Для иллюстрации того, как существование нормы может обеспечить более предпочтительный для участников результат, чем ее отсутствие, исследователи часто обращаются к теории игр;

– исследование организации – анализ организаций как сложных структур, к которым относятся прежде всего фирмы и рынки, но также правительство, министерства и т.д.

Источник

Привычки, рутины и их связь с институтами

Понятие рутины применительно к деятельности организаций. Привычки и стереотипы мышления. Эволюционная теория экономических изменений. Использование шаблонной деятельности в функционировании предприятий. Исследование концепции привычки в поведении.

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Новосибирский государственный аграрный университет

Кафедра экономической теории

Реферат по институциональной экономике на тему:

«Привычки, рутины и их связь с институтами»

Глава 1. Привычки и рутины

1.1 Привычки и их роль

1.2 Рутины и их взаимосвязь с институтами

Список используемой литературы

Изначально понятие рутина (routine) было введено создателями эволюционной теории Р. Нельсоном и С. Уинтером применительно к деятельности организаций и определено ими как «нормальные и предсказуемые образцы поведения».

Неоклассики представляют индивидуальное и организационное действие в большей степени как последствие оптимизирующего выбора.Эволюционные институционалисты видят действие как последствие следующих факторов: привычки или обычаи (Т. Веблен); эмпирические правила (Р. Сайерт и Дж. Марч) или рутины (Р. Нельсон и С. Уинтер), соответствующие контексту какого-либо решения.

По мнению Р. Нельсона, существует по меньшей мере две причины для различия. Во-первых, неоклассики предполагают, что индивида и организацию отличают точное понимание обстоятельств, в которых они находятся, и выбора, перед которым они стоят, и познавательные способности и возможность определить действительно лучшее действие. Институциональные и эволюционные экономисты, наоборот, обращают особое внимание на ограниченность познавательных способностей человека, касающихся реальных жизненных решений, а реальное время включено в осмысливание любой проблемы. Это означает, что человеческое понимание ситуации в лучшем случае будет упрощенным, а иногда и ошибочным в важных выводах. Во-вторых, неоклассики поддерживают свою теорию о максимизирующем выборе, предполагая, что даже если индивиды и организации не осмысливают реально свои проблемы, то действительно используют эмпирические правила для принятия решений или другие рутины, которые могут быть приняты как оптимальные. Существует два поддерживающих аргумента: 1) обучение методом проб и ошибок стремится к оптимальному выбору; 2) конкурентный отбор исключает тех, кто не обучается. Институциональные и эволюционные экономисты не видят достаточной теоретической причины для принятия одного из этих аргументов, и есть эмпирические данные против этих утверждений

Глава 1. Привычки и рутины

1.1 Привычки и их роль

Привычки и стереотипы мышления, разделяемые большим числом членов общества, Т. Веблен называл институтами. Имеется целый ряд определений этого социального феномена в рамках старого институционализма; все они подчеркивают признак привычности, устойчивости и распространенности образа мыслей. Институты первоначально возникают на базе человеческих инстинктов и простейших потребностей; способствуя их удовлетворению, они приобретают самоподдерживающийся характер и по принципу обратной связи формируют стереотипы мышления.

В понимании природы институтов коренится главное отличие между «старыми» и «новыми» институционалистами. Последние считают институтами нормы экономического поведения, возникающие непосредственно из взаимодействия индивидов (что соответствует классической либеральной традиции). «Старые» институционалисты делают упор на культурные нормы и традиции, подчеркивая, что институты не столько ограничивают, сколько направляют, облегчают и поощряют человеческую деятельность. Хотя институты могут устаревать, приобретая, по словам Т. Веблена, «церемониальный» характер, в целом они формируют связи между людьми и делают поведение индивида понятным и предсказуемым для других. В отличие от Т. Веблена и его последователей, «новые» институционалисты рассматривают институты как преимущественно юридические и неформальные нормы, образующие ограничения для деятельности человека.

Некоторые направления современного институционализма, близкие к идеям «старых» институционалистов, а также эволюционные институционалисты считают, что хотя индивидуальные действия целенаправленны, однако необходимо использовать концепцию привычки для полноты анализа социально-экономических процессов. В экономической литературе привычка определяется как «более или менее самоподдерживающаяся склонность или тенденция к следованию предустановленной или благоприобретенной форме поведения». Дж. Ходжсон четко не разграничивает привычки и правила, так как они имеют общую форму (в обстоятельствах X выполняется действие Y) и повторяющееся следование правилам может перерасти в привычку.

Привычки необходимы, чтобы иметь дело со сложностью повседневной жизни; они обеспечивают индивидов средствами существующей модели поведения без привлечения глобальных рациональных расчетов, включающих большое количество информации. Способность формировать привычки необходима для приобретения всех видов практических и интеллектуальных навыков. Сначала в процессе изучения технологии необходимо сосредоточиться на каждой детали того, что нужно делать. Со временем формируются интеллектуальные и практические навыки, и это основная причина, по которой человека можно считать достигшим мастерства. Затем аналитические или практические правила могут применяться без полного, сознательного размышления или обдумывания. Такие привычки часто включают «неявное знание», которое трудно зафиксировать или объяснить.

Приобретение привычек, несмотря на их повторяющиеся свойства, обычно включает некоторую степень намеренности людей. Чтобы приобрести новое умение и привычку, должно быть принято сознательное решение. Также новые идеи, очевидно, включают некоторое осмысливание и обдумывание. Поэтому детерминистское представление индивида, действующего как автомат, запрограммированный своими генами, не отражает адекватно поведения человека, включающего целенаправленные устремления.

Исследование концепции привычки важно во многих отношениях. Во-первых, утверждение категории необдуманного поведения помогает найти основу для некоторого уровня стабильности и непрерывности в общественной жизни; во-вторых, оно усиливает идею выбора или обдуманного поведения, с которым оно контрастирует; в-третьих, формирует основу институтов и рутин; в-четвертых, обеспечивает ключевой элемент в эволюционной экономической и социальной теориях.

стереотип экономический рутина

1.2 Рутины и их взаимосвязь с институтами

Обычно под рутиной понимают установившуюся практику, заведенный порядок деятельности. Р. Нельсон и С. Уинтер ввели термин «рутина» для обозначения всех нормальных и предсказуемых образцов поведения фирм и гибко его использовали. Слово «рутина» «может относиться к постоянно повторяющемуся шаблону деятельности всей организации, к индивидуальному умению или (прилагательное рутинный) к гладкому бессобытийному эффективному функционированию такого рода на уровне индивидуума или организации».

Установлены некоторые качественные особенности, которыми должны обладать рутины. Во-первых, рутины появляются и существуют, когда определенные способы деятельности постоянно дают по крайней мере удовлетворительные, если не оптимальные, результаты. Во-вторых, когда рутины удовлетворительны, поведение, соответствующее им, может стать сознательной целью, причем отклонения приводят к попыткам вернуться к прежней рутине. В таких организациях, как деловые фирмы, где кадровый состав меняется, новые работники обучаются рутине в соответствии с обстоятельствами. Это рутины, которые характеризуют «как мы делаем это». Проблемы с управлением могут быть приписаны отклонению от рутины. Рутины также определяют, что «каждый согласился делать», и, следовательно, носят характер подразумеваемого (имплицитного), а иногда явного (эксплицитного) контракта. При определенных обстоятельствах они требуют пересмотра и изменения.

В-третьих, существует необходимость стандартизации определенных типов рутин в применяющих их организациях. Это упрощает перенос полученных навыков, важных для отдельной рутины, из одной организации в другую, а также служит созданию в организациях одинаковых ожиданий и норм. Особенно важна стандартизация для тех, кто управляет взаимодействием организации с ее потребителями, поставщиками и другими внешними агентами, т.е. важны «интерфейсные» рутины. Стандартные «интерфейсные» рутины снижают трансакционные издержки.

Таким образом, несмотря на специфичность некоторых рутин многие из них являются общими для всех организаций, а определение особого способа деятельности совершается в обществе в целом. Эти широко распространённые, общепринятые рутины, часто называют «институтами». Как отмечалось ранее, одни рутины имеют силу имплицитного контракта; другие представлены в контрактах; третьи имеют силу закона (например, устав); большинство не имеет силы закона, но они не менее стабильны по причинам, обсужденным выше.

По мнению Дж. Ходжсона, целесообразно отличать привычки от рутин и от институтов.

Привычки, рутины и институты отличают стабильное и инертное качество и тенденция к непрерывности, поэтому характеристики институтов передаются во времени от одного к другому. Например, навыки, приобретенные рабочим в данной фирме, частично включены в его привычки. Также рутины фирмы есть стойкие институты и их труднее изменить, чем навыки отдельного рабочего. В этом отношении качество привычек, рутин и институтов аналогично информационной точности гена. Таким образом, привычки и рутины сохраняют знание, особенно неявное знание, действуя как передатчик информации и знаний во времени. Однако это не означает, что любое действие управляется привычками и правилами, так как необходимо принимать во внимание творчество и инновации, появляющиеся в результате взаимодействия различных правил.

В заключение отметим, что следование правилам и оптимизирующее поведение не обязательно исключают друг друга. Широкая распространенность привычек и правил превращает оптимизацию в особый случай в ряду различных способов поведения и принятия решений.

Список используемой литературы

1. Коуз Р. Институциональная структура производства // Вестник СпбГУ. Серия “Экономика”. 1992. №4.

2. Нельсон Р. Уинтер С. Эволюционная теория экономических изменений. М., 2000.

3. Норт Д. Институты и экономический рост: историческое введение // THESIS. 1993. Т. 1. Вып. 2.

Источник

Привычки и рутины

Неоклассики представляют индивидуальное и организационное действие в большей степени как последствие оптимизирующего выбора. Эволюционные институционалисты видят действие как последствие следующих факторов: привычки или обычаи (Т. Веблен); эмпирические правила (Р. Сайерт и Дж. Марч) или рутины
(Р. Нельсон и С. Уинтер), соответствующие контексту какого-либо решения.

Привычки и их роль. Привычки и стереотипы мышления, разделяемые большим числом членов общества, Т. Веблен называл институтами. Име­ется целый ряд определений этого социального феномена в рамках старого институционализма; все они подчеркивают признак привычности, устойчивости и распространенности образа мыслей. Институты первоначально воз­никают на базе человеческих инстинктов и простейших потребностей; способствуя их удовлетворению, они приобретают самоподдержива­ющийся характер и по принципу обратной связи формируют сте­реотипы мыш­ления.

В понимании природы институтов коре­нится главное отличие между «старыми» и «новыми» институционалистами. Последние считают институтами нормы экономического поведе­ния, возникающие непосредственно из взаимодействия индивидов (что соответствует классической либеральной традиции). «Старые» институционалисты делают упор на культурные нормы и традиции, подчеркивая, что институты не столько ограничивают, сколько направ­ляют, облегчают и поощряют человеческую деятельность. Хотя институты могут устаревать, приобретая, по словам Т. Веблена, «церемониальный» характер, в целом они формируют связи между людьми и делают поведение индивида понятным и предсказуемым для других. В отличие от Т. Веблена и его последователей, «новые» институционалисты рассматривают институ­ты как преимущественно юридические и неформальные нормы, образующие ограничения для деятельности человека.

Привычки необходимы, чтобы иметь дело со сложностью повседневной жизни; они обеспечивают индивидов средствами существующей модели поведения без привлечения глобальных рациональных расчетов, включающих большое количество информации. Способность формировать привычки необходима для приобретения всех видов практических и интеллектуальных навыков. Сначала в процессе изучения технологии необходимо сосредоточиться на каждой детали того, что нужно делать. Со временем формируются интеллектуальные и практические навыки, и это основная причина, по которой человека можно считать достигшим мастерства. Затем аналитические или практические правила могут применяться без полного, сознательного размышления или обдумывания. Такие привычки часто включают «неявное знание», которое трудно зафиксировать или объяснить.

Повторяющееся использование, укоренение привычек и правил дают толчок к возникновению институтов. Так, Т. Веблен полагает, что институты – это результат привычки, а рост культуры – это совокупное следствие привыкания, и способы и средства этого есть привычный ответ человеческой натуры на острую необходимость. Таким образом, институты находятся на разном уровне с привычками в многосвязной иерархии, и сами подразделяются по степени своего укоренения. Привычки воспроизводятся главным образом тренировкой и практикой и, возможно, подражанием через личный контакт или пример. Индивиды могут копировать действия или заимствовать идеи других, привыкая к новым способам мышления и действия. Социальная мобильность способствует этому процессу, так как создает культурное и институциональное окружение, восприимчивое к изменению.

Приобретение привычек, несмотря на их повторяющиеся свойства, обычно включает некоторую степень намеренности людей. Чтобы приобрести новое умение и привычку, должно быть принято сознательное решение. Также новые идеи, очевидно, включают некоторое осмысливание и обдумывание. Поэтому детерминистское представление индивида, действующего как автомат, запрограммированный своими генами, не отражает адекватно поведения человека, включающего целенаправленные устремления.

Исследование концепции привычки важно во многих отношениях. Во-первых, утверждение категории необдуманного поведения помогает найти основу для некоторого уровня стабильности и непрерывности в общественной жизни; во-вторых, оно усиливает идею выбора или обдуманного поведения, с которым оно контрастирует; в-третьих, формирует основу институтов и рутин; в-четвертых, обеспечивает ключевой элемент в эволюционной экономической и социальной теориях.

Установлены некоторые качественные особенности, которыми должны обладать рутины. Во-первых, рутины появляются и существуют, когда определенные способы деятельности постоянно дают по крайней мере удовлетворительные, если не оптимальные, результаты. Во-вторых, когда рутины удовлетворительны, поведение, соответствующее им, может стать сознательной целью, причем отклонения приводят к попыткам вернуться к прежней рутине. В таких организациях, как деловые фирмы, где кадровый состав меняется, новые работники обучаются рутине в соответствии с обстоятельствами. Это рутины, которые характеризуют «как мы делаем это». Проблемы с управлением могут быть приписаны отклонению от рутины. Рутины также определяют, что «каждый согласился делать», и, следовательно, носят характер подразумеваемого (имплицитного), а иногда явного (эксплицитного) контракта.
При определенных обстоятельствах они требуют пересмотра и изменения.

В-третьих, существует необходимость стандартизации определенных типов рутин в применяющих их организациях. Это упрощает перенос полученных навыков, важных для отдельной рутины, из одной организации в другую, а также служит созданию в организациях одинаковых ожиданий и норм. Особенно важна стандартизация для тех, кто управляет взаимодействием организации с ее потребителями, поставщиками и другими внешними агентами, т.е. важны «интерфейсные» рутины. Стандартные «интерфейсные» рутины снижают трансакционные издержки.

Рутины действуют не обособленно, а в системе. В любое время одни рутины поддерживаются набором других рутин. Такое сплетение рутин – другая причина их стабильности. Но привычки, стандарты и рутины не могут быть стабильными всегда. Они изменяются в зависимости от условий и требуют некоторой адаптации. Рутины подвержены отбору в том смысле, что фирмы с определенными рутинами могут функционировать лучше других, а следовательно, их значимость в отрасли со временем возрастает.

Рис. 3.3. Взаимосвязь привычек, рутин и институтов

В заключение отметим, что следование правилам и оптимизирующее поведение не обязательно исключают друг друга. Широкая распространенность привычек и правил превращает оптимизацию в особый случай в ряду различных способов поведения и принятия решений.

Источник